ВАЛУЕВ: «Придете на спарринг – удивитесь!»

Фото с сайта www.sport.com.ua

Комфортабельный четырехзвездный отельчик, расположенный в зеленом районе Западного Берлина, давно стал для Николая Валуева вторым домом. А как иначе, если, готовясь к своим боям, питерский супертяж подолгу живет именно здесь.

Но еще никогда этот "второй дом" Валуева так, как сейчас, не напоминал родной — ведь перед важнейшим поединком с Сергеем Ляховичем Николай привез с собой в Берлин всю семью.

НЕТ ЧЕЛОВЕКА — НЕТ ПРОБЛЕМЫ
— Раньше предпочитал, чтобы близкие оставались дома — так было легче сосредоточиться на тяжелой работе, — говорит Николай, уютно, насколько позволяет его рост, устроившись в глубоком кожаном кресле. — Но теперь... может, рождение дочери Иришки сказалось, а может, просто возраст такой наступил — вдруг понял, что когда все близкие — жена, дети, мама — вместе со мной, будет лучше.
Да и экономия большая (смеется) — сколько денег на телефонные разговоры с Питером уходило!

— Вы это, наверное, в Японии поняли? Обычно первый этап подготовки проводили под Питером, а на этот раз вон как далеко забрались.
— Думаете, я от семьи в Японию сбежал? — хохочет Николай. — В Питере, к сожалению, сосредоточиться на одном только боксе очень трудно. Проблем и проблемок, как в жизни любого человека, хватает. Когда я рядом, отмахнуться от их решений я не могу — не тот характер.
А так — уехал за тысячи верст, какой с меня спрос. Нет человека — нет проблемы!

Улыбка с лица Николая практически не сходит — похоже, присутствие семьи действительно помогает ему переносить тяжелые нагрузки легче, чем обычно. По крайней мере в психологическом плане.

— Если бы еще журналисты разговорами о боксе не доставали. Ну не хочу я сегодня о боксе говорить! Выходной у меня сегодня! Понимаете? Выходной! — скалит свои белоснежные зубы Валуев.

Я знаком с Валуевым давно. Но определить, когда Николай шутит, а когда говорит всерьез, могу не всегда. Ни по тону, ни по выражению непроницаемого лица не определишь — настоящий артист. Стоп... Артист. А что, тема!

В КИНО Я — ЛЮБИТЕЛЬ
— Хорошо, не будем о боксе. Поговорим о кино. Тем более что фильм режиссера Филиппа Янковского "Каменная башка" с вашим участием сейчас на слуху у многих, хотя в прокат его обещают выпустить не раньше осени. Вам и прежде приходилось сниматься, но в эпизодах, а тут главная роль — бывшего боксера, у которого проблемы с памятью и обостренное чувство справедливости... Я ничего не путаю?

— Нет. Примерно так и есть. Но пересказывать содержание фильма не хочу.

— И не надо. Интереснее узнать, как вы чувствовали себя на съемочной площадке. Сложно было войти в роль, настроиться на камеру? Вы в этом деле все-таки непрофессионал...
— Мы все в какой-то мере актеры, в жизни постоянно играем некие роли. Хотя, может быть, редко сами это замечаем. Но в кино необходимо играть не спонтанно, а осознанно. Ну и, действительно, камера, свет... да, было нелегко. Зато интересно.

— Играют-то в жизни многие, но ведь зачастую фальшиво...
— Такого понятия, как "актер Николай Валуев", сегодня нет. Может, оно появится, когда фильм выйдет на экраны. Мне судить о качестве своей игры не то что сложно — я попросту не могу этого сделать. К тому же многое в кино решается на стадии монтажа.

— А кроме монтажа есть еще озвучка. Сами будете себя озвучивать?
— Почти наверняка — нет. Во-первых, очень трудно найти время. Во-вторых, этот процесс еще сложнее, чем сами съемки. Ну и, честно говоря, голос у меня не слишком эмоциональный...

— Зато своеобразный...
— Кино сильно отличается от жизни. И я ничуть не сомневаюсь, что на дубляж подберут актера с голосом, очень похожим на мой, — только звучать он будет куда лучше. Но так и должно быть — ведь это не документальная лента, а полноценный художественный фильм, где я играю не боксера Николая Валуева, а просто одну из ролей.

— Стоит ли так скромничать?
— Делаю этот фильм не я, а команда отличных профи. Я в этом деле — любитель.

— Но известный немецкий актер Аксель Нойманн, с которым вы снимались в фильме "Семь гномов", как-то сказал мне, что вы можете стать настоящим артистом...
— Ну, — улыбается, — если сам Нойманн сказал... Он-то, в отличие от меня, в том немецком кино главную роль сыграл... Может быть, какие-то актерские задатки у меня и в самом деле есть. Но, повторюсь, это может показать только фильм.

— Похоже, звание "актер Валуев" для вас не так важно, как "боксер Валуев"?
— Все мы живем в определенных рамках, и далеко не каждый из нас может за эти рамки выйти. Я могу позволить себе сниматься в кино.

ОБРАЩАЙТЕСЬ К АДВОКАТУ
— А что еще может позволить себе Николай Валуев?

— Могу позволить себе посмеяться над собой. Могу позволить себе не слышать то, что не хочется слышать...

— Вы намекаете, что на тему своего суда разговаривать не хотите?
— Мне эта тема совсем неинтересна.

— Но очень много ваших высказываний...
— Да какие высказывания! Вопросов, действительно, было много. Но на все я отвечал примерно одинаково: есть адвокат, который этим занимается... Так что подробные "комментарии Валуева" на эту тему, которые появлялись в газетах или в Интернете, пусть останутся на совести тех, кто их "сформулировал".

— А как же растиражированные на всю Россию слова: "Я никому не позволю обижать моих близких"?
— Вот это, пожалуй, единственное, что я действительно говорил — на пресс-конференции в Нюрнберге. А что, я что-нибудь неправильное сказал?

"ЖИЗНЬ ЗА СТЕКЛОМ" — НЕ МОЕ
— Фантазии на тему суда объясняются не только большим интересом к вашей персоне, вашей жизни, но и изрядной вашей закрытостью.

— И что, я должен раскрыться нараспашку? Вот, мол, я, вот моя семья, вот моя жизнь — любуйтесь? Нет уж, извините, "жизнь за стеклом" — это не для меня. Я человек публичный, когда я на ринге. Но что касается моей частной жизни — она только моя. Никому, кроме друзей и близких, хода в нее нет и не будет.

— Тогда вы должны быть готовы к тому, что в СМИ будут и дальше появляться всевозможные, часто нелепые слухи о вас и вашей семье.
— А я, как юный пионер (смеется), "всегда готов". Перерос уже тот возвраст, когда остро реагируют на выпады в свой адрес. Рост позволяет смотреть свысока: пусть там, внизу, шебуршат. Вот анекдоты о себе воспринимаю без всякого, наоборот, с большим удовольствием...

— Знаю, что таких анекдотов у вас уже целая коллекция собралась. Не расскажете свеженький?
— "Валуев поймал золотую рыбку. Она говорит: "У тебя есть одно-единственное желание". — "Хорошо, дай мне адреса тех, кто сочиняет обо мне анекдоты!" (хохочет).

РАБОТАТЬ С ГОЛОВОЙ И ЛЕГЧЕ, И ВЕСЕЛЕЕ
— А ведь я, Николай, с вашей нелегкой руки тоже попадаю в категорию тех, кому "больше заняться нечем".

— То есть?

— Я приехал делать интервью с боксером накануне его важнейшего боя, а говорим мы с вами о чем угодно, только не о боксе...
— Ну что с вами поделаешь, — машет рукой Валуев. И тут же, сделав серьезную мину, переходит на спортивную тему:

— Бой с Ляховичем для меня очень важен. Если я выиграю его, у меня появится шанс сразиться с Чагаевым и взять у Руслана реванш...

— Что нового внес в ваш тренировочный процесс Александр Зимин?
— Изменилось очень многое. Больше стало специальных, чисто боксерских упражнений. Александр Васильевич умеет очень доходчиво объяснить, что именно дает то или иное упражнение. Я ведь уже давно вышел из возраста, когда можно тупо, не задумываясь выполнять тренировочные задания "от забора и до вечера". Когда работа идет "через голову", когда я понимаю, для чего конкретно я делаю то, что делаю, все идет гораздо легче и веселее.

— А они видны, эти результаты?
— Для меня — видны. Я ведь все-таки не первый год на ринге, давно научился чувствовать, что идет хорошо, а что и не очень. Сейчас, скажу честно, ощущения отличные — насколько они могут быть отличными на фоне серьезнейших нагрузок.

— Уровень нагрузок можно оценить по вашему виду: похоже, вы изрядно "подсушились".
— А вот и нет — мой вес сейчас в пределах обычных боевых 145 килограммов. А обманчивое впечатление, думаю, создает моя слегка изменившаяся осанка. В чем тоже заслуга тренера. Вообще занятия с Александром Васильевичем выходят далеко за пределы чистого бокса. Никогда не думал, что в подготовке, в ее бытовой части, может быть столько всевозможных, казалось бы, мелочей и что эти "мелочи" могут так сильно влиять на ход тренировочного процесса, да и вообще на здоровье.

— Что вы имеете в виду?
— Оказывается, важно не только что и в каких количествах ты ешь, но и сколько раз в день, когда, за сколько времени до тренировки, через сколько после нагрузок. Что можно позволить себе за завтраком, а что может только повредить. Сауна, оказывается, в разное время суток дает разный эффект. Да много такого, на что раньше никогда не обращал внимания, а теперь вижу — это действительно важно, это здорово помогает. Васильич в этих делах настоящий профессор. Как и в боксе. Он умеет подобрать, а главное, поставить такие удары, такие комбинации, которые подходят именно для меня — для моей фактуры, для моего роста, для моей манеры бокса.

— И результат, как и в физике, здесь тоже заметен?
— На мой взгляд, очень даже заметен. Знаете что...

Валуев поворачивается к тихо подошедшему и присевшему рядом Зимину и, широко улыбаясь, спрашивает:

— Ну что, Васильич, пригласим завтра "Советский спорт" на спарринг?

БЕЗ ПРАВА НА МОНТАЖ
От отеля до тренировочной базы добираемся пешком — всего-то минут десять ходу, можно сказать, легкое начало разминки. А вот саму разминку легкой никак не назовешь. Поначалу, правда, упражнения, которые проделывает Валуев с изобретенным немцами тренажером — гибкой, упругой палкой и навешанными на нее блямбами, кажутся игрушкой. И услышав, как Николай то ли про себя, то ли обращаясь к тренеру, говорит: "Ох, и трудное упражнение", удивляюсь.

— Трудное, но полезное, — подбадривает подопечного Зимин. И объясняет:

— Эта хитрая штука позволяет включать в работу едва ли не все группы мышц сразу. И это действительно трудно. Зато позволяет разогреться очень быстро, экономя кучу времени для специальной боксерской работы.

До бокса очередь доходит и в самом деле быстро. И вот уже Николай мелькает на той половине уютного зала, где в продуманном беспорядке развешано семь разной формы боксерских мешков. И не просто мелькает — наносит по ним удары, уклоняется на бегу, как от реального соперника. А зеркальная стена напротив, удваивая количество этих "соперников", превращает упражнение чуть ли не в компьютерную "стрелялку".

— Мы уже снизили нагрузки, — успокаивает меня Зимин, пока Валуев набирает запас "жизней". — Вот прошлая неделя — действительно была ударной: четыре спарринга, да многораундовых, и каждый — не с одним, а минимум с двумя партнерами. А сегодня уже разгрузка — спарринг будет полегче.

Ничего себе "полегче"! Не знаю, как Валуеву, а его сопернику (уж извините, не могу назвать имени, но, поверьте, его можно встретить в самых серьезных рейтингах) уже к третьему раунду становится совсем невесело. И я начинаю понимать, почему где-то месяц назад Ларри Дональд, когда-то бившийся с Валуевым совершенно на равных, после первого же спарринга с Николаем удивленно провозгласил: "Да это же совсем другой боксер!"

Действительно другой. Более подвижный, даже легкий, как это ни удивительно при его габаритах, на ринге. Куда более "зрячий", чем прежде. С более резкими, более акцентированными, а главное, с разнообразными ударами. Научившийся... Стоп. Дальше пошло то, что пока находится под грифом "для служебного пользования", что я твердо пообещал до боя на широкую публику не выносить.

— Посмотрел во время съемок несколько раз фрагменты так называемого "чернового монтажа" и был поражен, как здорово из, казалось бы, неудачных кадров все срастается, — рассказывал накануне Валуев. — И понял, почему не все успешные в кино актеры могут так же ярко проявить себя в театре: на сцене, в отличие от кино, нет права на монтаж.

То, что я вижу во время спарринга, — отработку движения по рингу, комбинаций и ударных связок — все это пока и есть монтаж. Пусть яркий, пусть впечатляющий — но именно монтаж предстоящего боя. Через неделю в Нюрнберге права на него у Валуева не будет.


Источник: СПОРТ.com.ua Теги:
Новости других СМИ
Загрузка...