Высокий блондин в желтой бутсе

Спорт |

Смутно и тягостно было в кабинете селекционеров одного известного украинского клуба. Господин президент заподозрил неладное и готовил проверку деятельности отдела.

— О-хо-хо, — горестно протянул старший помощник, но не успел сказать больше. Шеф прижал палец к губам и нажал кнопку на бобиннике. "Не поверишь, дорогой Иван Петрович, — раздался записанный на пленку голос старшего селекционера, — как ударно я провел время в Рио. Сколько талантов, как они работают с мячом. Цены, конечно, там немаленькие — как раз сезон отпусков. Пришлось ютиться в каморке у одной старухи-мулатки, чтобы сэкономить клубные деньги, но все равно порастратился...".

В это время шеф-селекционер подошел к расположенным в кабинете статуям древних футболистов и показал вмонтированные в них жучки. Помощник побледнел и вышел вслед за начальником на балкон.

— Да, ситуация непростая, — сказал старший селекционер, струшивая пепел на искусственный газон, на котором тренировался дублирующий состав. — Кто-то копает под нас, любезный Иван Петрович. Пасквили журналистов Он (тут оба закашлялись), к счастью, не читает...

— Глаза слишком устают от биржевых сводок — таких узеньких длинных колонок, — вставил помощник.

— Именно. Но, видимо, кто-то поставил под сомнение наш профессионализм. Это очень печально.

— Еще как печально, — заметил Иван Петрович, думая о недостроенной учебно-тренировочной даче.

— Но этот кто-то очень сильно ошибается в таком случае, — оптимистично заявил шеф. — И я, кажется, знаю, что нам нужно сделать.

В это время один из дублеров, за которыми селекционеры наблюдали с балкона, упал на землю, сорвав с себя футболку.

— Ему бы следовало теплее одеться, — задумчиво сказал старший селекционер, — он может простудиться.

Они зашли в помещение. Бобинник продолжал надрываться...

— Тут я сказал ему, естественно по-португальски, синьор, ваш игрок произвел на меня серьезное впечатление, но эта сумма является несуразной. А он мне и говорит — кто же к вам за суразные деньги едет?

На этом месте шеф селекционного отдела остановил запись и начал говорить, точно вписавшись в ритм.

— Иван Петрович, завтра в 9:30 он прилетает. Этот человек реально усилит нас в новом сезоне, смею ожидать, что это будет открытие чемпионата. Постарайтесь не пропустить и не потерять его в аэропорту — представители других клубов наверняка постараются перехватить его. На всякий случай, пусть вас сопровождают Пусий и Шапиро.

— А кто он? — спросил Иван Петрович, когда они покинули офис.

— Он? Кто угодно. Предоставляю вам право выбора.

— В смысле?

— Вы выберите человека в аэропорту. Любого. Остальное будет делом техники. Если вы хотите знать, я скажу вам кого вы будете завтра встречать — ловушку для дурака.

В это время в одном далеком южном порту простой повар не мог уплыть на Родину. Его откуда-то списали или выгнали, и он хотел вернуться домой, но билетов (да и денег) не было. Без особой надежды смотрел он на то, как грузят на корабль клетки со злобными, совсем еще дикими и неукрощенными легионерами. Они грызли зубами прутья, наносили страшной силы удары по мискам с едой и совершали потрясающие воображение прыжки.

— Хороши, — сказал нашему герою знакомый боцман. — Особенно вон тот (он показал на весьма рьяного экземпляра, который до этого прямо из клетки помочился на капитана). Как видит поле! Реально усилят нас в новом сезоне. Вот только жалко тренера с нами нет — плыть долго будем, а тренировать и укрощать их некому.

Идея мелькнула в голове повара.

— Слушай, Петя, — сказал он, — а я ведь тренер по второй специальности. Просто, знаешь, как у нас, у тренеров, полоса неудач, руководство перестало доверять, ну и я пустился в странствия. Но я еще ого-го, за всеми веяниями новыми слежу. Дубль-вэ, швейцарский замок, Альф Рамсей — все еще понимаю. Ну а дисциплину в команде навести — это вообще мой конек.

Через некоторое время он уже сидел на палубе готовящегося к отплытию корабля и швырял куски мяча в клетки. Неподалеку валялся мешок с шимпанзе — подарок фирмы.

— Может, на фланге в полузащите сыграет, — сказал местный торговец черным деревом.


В аэропорту Ивану Петровичу пришлось поразмыслить — первый рейс он пропустил, не найдя подходящего типажа. Второй рейс состоял из каких-то музыкантов в спецодежде.

— Он лабух? — спросил Шапиро, но селекционер не ответил ему.

После музыкантов таможенников долго никто не покидал, а потом на эскалатор ступил высокий темнокожий. Иван Петрович напрягся.

— Он негр? — последовал новый вопрос.

Однако к темнокожему селекционер направиться не рискнул. В его памяти мелькнули привезенные в прошлом году нигерийцы...

Тут на эскалаторе появился высокий блондин, на котором красовались ботинки разного цвета — черный и желтый.

— Это он, — сказал Иван Петрович, уже начавший было отчаиваться. Он подошел к своей жертве и расцеловал, наслаждаясь вспышками фотокамер слонявшихся поблизости журналюг. Все прошло по плану.

Редактор спортивного журнала бодро вошел в помещение и сходу отдал короткое приказание всем собравшимся работать над идентификацией потенциального новичка, встреченного в аэропорту Иваном Петровичем.

— Газузнайте мне все о нем быстго, — сурово сказал он и вскоре уже сидел на кожаном диванчике и рассматривал слайды.

— Франсуа Перрен родился 28 мая 1984 года на севере Франции, — начала зачитывать скаченную в Интернете инфу секретарша.

— Ого, фганцуз, — оживился редактор.

— Поздний ребенок. Закончил музыкальную школу. Отслужил в армии.

— Гомосексуалист? — осведомился шеф.

— Нет.

— Сколько голов забил в пгошлом сезоне?

— Такой информации не нашли, — огорченно сказала секретарша.

— Википедию смотгели? Почему в желтом ботинке? Должна же быть какая-то пгичина?

В это время Иван Петрович и его шеф удовлетворенно обменивались впечатлениями.

— Там был брюнет в зеленой куртке, — заметил подчиненный, — но я выбрал высокого блондина в желтом ботинке.

— Мой дорогой, если вы хотите заняться литературой, то подождите до пенсии. Но, все-таки, почему скрипач?

Иван Петрович виновато улыбнулся.

— Там был еще негр.

Оба помолчали, вспоминая прошлогодних нигерийцев.

Лекция тренера-укротителя вызвала большой ажиотаж на корабле. Экипаж судна с удовольствием выслушал рассказ о нахождении особей редкого таланта и их последующем укрощении и адаптации к европейскому футболу. Также все с интересом ознакомились со схемой легионера в разрезе, на которой наряду с кострецом и грудинкой было обнаружено вымя.

— Это что ж, их еще и доить можно? — спросил непосредственный кочегар.

— А то, — отозвался тренер. — Некоторым специалистам удается очень даже неплохо. Скажем, получали они у себя 2 тысячи, а тут 15. Ну на руки им можно и 4-5 выдавать, а остальное — чистый удой.

— А я слышал, что они человеческими жертвами питаются, — опасливо сказал боцман.

— Нет, эти нет, — успокоил компанию укротитель, — это в Африке, там бывает.

По длинным и унылым коридорам ялтинского СИЗО вели худенького бразильца в спортивном костюме своей национальной сборной. Прошлым вечером он устроил драку в ресторане, после чего выяснилось еще немало неприятных фактов об этом субъекте, практически трудоустроившемся в расположенный неподалеку футбольный клуб.

— Я уже все сказал, — невесело начал бразилец в кабинете следователя, — я был нетрезв. Мое поведение недостойно бразильского футболиста.

— Вы все о том же, — спокойно продолжил оперативник. — Где вы взяли форму?

— Форму, — задумался заключенный. — Ну хорошо. Пусть я наврал, пусть я не футболист. Но я хотел. Сколько раз я выходил на поле... во сне. Я подключался к атакам, врывался во вратарскую... и там парил. Я совершал распасовки и... перепасовки.

Первым футболистом я не хотел быть. Я не идиот. Рони — один! Но Кака — тонок, подтянут, умен. Я смотрел на себя в зеркало и видел — даже физические параметры, все идентично, рост, вес. Не хватает только буковок в паспорте, маленьких буковок. Разве дело в них? Скажите? Тогда я отказываюсь отвечать. Заключенный выражает самый решительный протест. Больше ни слова.

— Перестаньте юродствовать, Бабакки, — сказал следователь, — это утомительно и никому не нужно.

P.S. Здесь я тоже не обойдусь без киноцитирования. Для людей, которым чужд язык иносказаний и которые совсем скоро будут спрашивать, что и в каких количествах курил автор (аффтар), я подведу краткую мораль статьи при помощи номера клоунов из фильма "Карнавальная ночь" (его последней, отцензуренной версии).

Товарищи, в нашей среде, к сожалению, в некоторых случаях еще имеет место проявление легкомысленного отношения к селекционной работе.

Со всей резкостью, со всей прямотой мы заявляем: это совершенно недопустимо!


Андрей Крикунов

Источник: СПОРТ.com.ua Теги:
Loading...